Фотографии, выполненные в 20-х годах ХХ века архитектором
Михаилом Георгиевичем Калашниковым и современные
«рельефы»
художника Бориса Кочейшвили
Автор проекта: Кирилл Фомин
Куратор проекта: Ксения Яснова
Проект осуществлен при поддержке компании Hewlett
Packard
Архитектора Михаила Калашникова и художника Бориса Кочейшвили
связывают закономерные и неисповедимые случайности судьбы: общие
знакомые, маршруты, встречи… Они – представители разных поколений,
каждый со своими представлениями об искусстве, художественными
концепциями, и все же на этой выставке их произведения идеально
дополняют
друг друга.
Михаил Калашников – известен, прежде всего, своими
великолепными
архитектурными рисунками, тонкой и чувственной линией. «Линия – это не
просто черта карандаша по бумаге. Линия – это глубоко продуманная
композиция»,
- значится в записках архитектора (М. Калашников, «Минувшее»// «Новый
Журнал»,
Нью-Йорк, Март 2006, № 242, с. 147-174). На выставке будут впервые
представлены
фотографические работы Калашникова, сделанные во время обмерных работ
в
Грузии (период с 1921 г., когда Михаил Георгиевич стал
художником-архитектором
Кавказского историко-Археологического Института). Отреставрированные
стеклянные
негативы, с которых сделаны современные отпечатки (представленные на
выставке),
содержат в себе уникальные свидетельства прошлого и отправляют нас сразу
в
несколько пунктов Времени – в момент самой съемки и в период
строительства
средневековых храмовых сооружений в Грузии. Каждый снимок – это история:
автора,
объекта съемки и окружающей действительности, в том числе и той, что
осталась
«за кадром». Личные переживания и опыт Калашникова, запечатленные в
любительских
снимках полуразрушенных храмов, пустынных улиц, людей в национальных
костюмах,
фрагментов интерьера, - для нас имеют значение чудом сохранившихся
мемуаров,
задокументированных фрагментов истории целого государства, его
этнографии,
архитектуры, традиционной культуры и быта.
Борис Кочейшвили – русский поэт и художник с грузинскими
корнями, автор
лаконичных и рафинированных верлибров и «рельефов». В его объемных,
трехмерных
белоснежных композициях, имеющих родство скорее со скульптурой, чем с
живописью,
совсем другая, чем у Калашникова, идея линии, в данном случае она
формируется тенью,
фактурой. Между фотографиями и рельефами возникает цветовой и смысловой
контраст,
напряжение, делающее работы насыщенными и драматичными. Перед нами две
формы
памяти, - фотография и живопись, - отсылающие нас в разные точки
отечественной
истории. Именно через эту субъективную оптику и личный опыт, возникает
наиболее
объемный, «рельефный» и стереоскопический образ прошлого... Перед нами две
судьбы,
две личности, две биографии, соседствующие на одном культурном поле. Как в
одном
ироничном верлибре Кочейшвили: «А ведь/ на одной/ грядке/ поспели/
Пиросмани/
Иоселиани/ Шеварднадзе/ Церетели»…
Аллахвердиева Василина
